Острые вопросы о городском кладбище. Отвечает вице-мэр Сергей Окландер
Сегодня в рубрике #разговор мы поговорим с вице-мэром Сергеем Окландером о городском кладбище и давно уже циркулирующих в городе слухах о введении запрета на захоронения в его гражданской части. Эта тема очень щепетильная и острая — просим дочитать весь текст до конца.
Наш город, один из немногих малых городов Израиля, в котором есть так называемое гражданское кладбище — сектор, где хоронят нееврейское население. Как оно у нас появилось?
К реализации этого очень важного проекта мы шли без малого 14 лет, и нам пришлось преодолеть огромное сопротивление, прежде чем в городе, на городском кладбище Мигдаль аЭмека появилась возможность хоронить умерших, не являющимися евреями по Галахе. Когда-то жители севера Израиля вынуждены были хоронить своих родственников и близких неевреев на кладбище между Хадерой и Пардес-Ханой, что довольно далеко от нашего города, дорого в организации похорон, да и ухаживать за могилами особо не наездишься. Поэтому мы искали различные пути решения вопроса, чтобы жителям Мигдаль аЭмека не приходилось ездить так далеко. Сначала это был кибуц Ифат, который столкнулся с жёсткой позицией со стороны Битуах Леуми — мол, если у вас много земли для захоронения, то эту землю можно отдать кому-нибудь другому. Потом мы получили возможность хоронить умерших на кладбище в Афуле. И вот наконец после 14 лет уговоров и переговоров, на кладбище Мигдаль аЭмека появился отдельный гражданский сектор, где мы со всеми необходимыми традициями хороним ушедших от нас жителей города.
Окей, гражданский сектор на кладбище есть, но город растёт, расширяется, в него приезжает много жителей — расширяется ли гражданский сектор кладбища?
Каждый год я буквально выбиваю в муниципалитете возможность добавления ещё одной полоски мест под захоронение. Стоимость такого расширения — в районе 50 тысяч шекелей, и мне приходится прикладывать немалые усилия, чтобы деньги на это выделили. К сожалению, с ростом города, растёт и число уходящих от нас, поэтому мы просто не имеем права ставить их родственников в условия, когда они вынуждены ломать голову, где смогут похоронить своих близких. Далеко не все в муниципалитете разделяют эту позицию. Как и то, что за гражданским сектором нужно ухаживать. Как и то, что традициями выходцев из СНГ предусмотрено проведение поминок — и для этого было куплено здание возле кладбища. И я очень благодарен своему давнему другу Раву Гроссману и мэру города Эли Барда, который проявляет в этих вопросах лояльность и уважение к традициям культуры выходцев из русскоязычных стран. К слову, во многих странах мира и, разумеется, в странах СНГ, существуют кладбища для евреев по Галахе — и к ним относятся с должным почтением и уважением.
Уже несколько лет ходят слухи, что этот гражданский сектор могут закрыть. Это правда, что такой риск есть?
Не буду скрывать: риск запрета на расширение гражданского сектора действительно есть. Сделать это не так сложно — муниципалитет просто перестанет выделять деньги на это расширение, и мы упрёмся в невозможность дальнейших захоронений. Жители нашего города, привыкшие к определенным возможностям, воспринимают их как нечто само собой разумеющееся, не понимая, что за многие привилегии, которыми пользуется русскоязычное население Мигдаль аЭмека, мне и всей команде русскоязычных депутатов муниципального совета приходится изо дня в день сражаться, чтобы эти привилегии продолжали действовать.
А лишиться всего этого довольно легко — достаточно на следующих выборах не набрать нужное число мандатов, в итоге не собрать коалицию и по факту лишиться возможности влиять на распределение муниципального бюджета и реализацию проектов, важных для русскоязычного населения города.
С кладбищем может получиться именно так, что станет огромной потерей для всего нашего сообщества. Когда мне говорят, что не пойдут голосовать на выборы, потому что, якобы, один голос ничего не решает, я прихожу в ужас. Потому что решает. Каждый голос! И от каждого голоса зависит, будем ли мы в следующей каденции муниципального совета всё так же заниматься проблемами русскоязычного населения города — и будет ли это самое русскоязычное население города пользоваться теми благами и преференциями, которые мы год за годом с огромным трудом продвигали и буквально выбивали у муниципальной власти.